Голос умолк. Валяющийся на земле посох Базуна тоже куда-то делся, пока все озирались.
— Порой мне кажется, что наш поход бесконечен, — проворчал Боромир. — Эти Книги и впрямь станут бесценными, если мы до них в конце концов доберемся.
Тарус промолчал. Просто радовался знаку, что они на верном пути. А что до нового задания, так за любое знание приходится платить. Несложную эту истину чародей усвоил раньше, чем научился плести заклятия.
И они отправились обратно. Пересекли лес, ступили на извилистую горную тропу. Точно так же тянулись навстречу темные скалы, а внизу плескались свинцовые волны залива.
— Тарус, — окликнул чародея Вишена. — А кто такие айагры?
— Нечисть такая, — вздохнул тот. — Вроде чертей, только куда зловреднее и сильнее. Лучше бы так и не узнал никогда, кто они…
«Опять нечисть», — подумал Вишена и покосился на свой черный, как ночь, клинок. Все три руны на гарде слабо светились зеленым.
Когда залив скрылся за причудливыми изломами скал и тропа потихоньку пошла вниз, путники примолкли. Никто не перебрасывался короткими фразами, как раньше, — они ступили на пустоши Танкара, где хозяйничали сейчас черные люди Аргундора.
— Вон там, — показал на неровную цепочку холмов Боград, — ближний замок. Щаг зовется. Раньше он всадникам принадлежал, но недавно пришли черные и выбили из Танкара всех. Чуть дале другой замок, Продиас, а еще дальше — Нидлтон и Менелот, две старые твердыни всадников в Танкаре. Они оставлены впервые за много лет.
Вечерело. Небо, одетое мрачными тучами, нависало над головами путников и, казалось, гнуло к земле, давило непомерной тяжестью. Порывистый восточный ветер нес пронизывающий холод.
— Ей-право, как аргундорцы здесь объявились, даже погода испортилась, — проворчал Богуслав, кутаясь в плащ. — Костерок бы развести…
— Надо в скалах пошастать, — тоном знатока заявил Дементий. — Авось грот какой отыщем, заночуем как люди, горячего приготовим, отвару напьемся.
Горячее и впрямь не помешало бы после дня на ветру. Путники рассыпались цепью, прочесывая каменистую пустошь, заглядывали в нагромождения валунов. Вскоре подходящее место отыскалось: пещерка размером с небольшую горницу, да еще ход в нее изгибался так, что никакому ветру не достать. Да и огонь снаружи мудрено заметить. Выгнали оттуда десяток летучих мышей, натаскали скудного сушняка и стали на ночлег.
— Дежурить бы надо снаружи, — задумчиво протянул Боромир. — По двое лучше.
— Не помешает, — поддержал Тарус.
Вишена со Славутой переглянулись.
— Давай мы сперва, — предложил дрегович.
Они вернулись к ветру и холоду. Запахнулись поплотнее в плащи и уселись на камни лицом друг к другу, чтобы виднее были пустоши. Славута глядел на север, Пожарский — на юг.
— Неприютные земли, — проворчал, зевая, Вишена. — Как тут люди живут?
— Тут вообще все странно, — согласился дрегович. — Я первое время не мог прямо — до того все чужое. Вовсе на наш мир не похоже… Нечисть — страшная, наша рядом с ней игрушкой кажется.
— А помнишь, — сказал Вишена, — в Рыдогах овинник нас едва не сжег?
Славута вздохнул. Он помнил. Тогда и коней у них увели колдовством каким-то. Свершившееся успело потускнеть в памяти, но совсем, верно, никогда не сотрется.
Завыл вдалеке волк. Славута вздрогнул, всматриваясь в ту сторону.
— Ты чего? — насторожился Вишена. Он уже привык, что в Иллурии даже звери могли быть врагами.
— Это верховой волк, — прошептал дрегович. — У них постромки кожаные в пасти, оттого и воют иначе. Не «у-у-у», а вроде как «ы-ы-ы». Слышишь?
Вишена прислушался.
— Похоже, — сказал он с уважением. — Ни в жизнь бы не догадался…
— Я тоже первое время удивлялся. Эльфы научили, — вздохнул Славута. — Мудрый народ. Настолько же мудрый, насколько странный.
— У кого здесь верховые волки? У орков?
— Не только. В Аргундоре тоже на них разъезжают.
— И больше нигде?
— Нигде, — покачал головой Славута. — Нигде по всей Иллурии, только в Хаэнедоре и Аргундоре.
Вишена поежился:
— Чего их по ночам носит… Сидели бы себе в замках.
— Орки часто нападают ночами, — сказал Славута. — Не учуяли бы нас… Хотя, без дела редко кто большими силами шатается. Пять — восемь волчин с седоками нас не остановят…
Что да, то да, их было двадцать, и каждый терт не в одной схватке, не в одном походе. В Иллурии умели штурмовать замки без ворот, в чистом же поле лойдянам, венедам да чикмам не ровня даже пехотинцы Сириана и быстрые, как ветер, всадники в бело-голубом. Если их, конечно, немного. Даже Купаве не ровня, несмотря что девка. Хотя рядом с Боромиром и не хочешь, а сражаться научишься. Иначе не получится…
Волк завыл ближе, и ему ответили с другой стороны, немного южнее.
— А, пропадь, сюда, кажется, тащатся. Пойду Боромиру с Тарусом скажу.
Славута поднялся и юркнул в пещерку.
Вглядываясь в сгущающиеся сумерки, Вишена подумал:
«Плащ у меня неподходящего цвета…»
Снежно-белый, он и вправду плохо маскировал на фоне мышастых скал.
Вскоре вернулся Славута с Боромиром, Тарусом, Боградом Роксаланом и Похилом.
Взглянув на зеленый плащ дреговича, Вишена невольно позавидовал: вот кому красота! Ни в лесу, ни в поле, ни в скалах толком не разглядишь… Особенно в лесу.
— Сдается мне, — шептал Славута, — что они цепью рассыпались и тянут через пустоши. Ищут кого-нибудь или просто дозором обходят.
Понаблюдав с минуту, Боромир позвал остальных. Схоронившись меж камней, стали ждать.
Всадники появились с востока. Мелкой рысью трусили громадные волки, неся закутанных в черное седоков. Их было пятеро, и они действительно растянулись цепью. Между каждым всадником сохранялся промежуток шагов в двести.
Крайний слева направлялся точно к их укрытию.
— Приблизится — зашибем. Потихоньку, если выйдет, — сказал негромко Боромир. — Омут, ты готов?
Молчаливый рыдожанин только кивнул: разговорчивее в Иллурии он вовсе не стал.
Волк начал принюхиваться в четверти версты. Вишена, припав к камню, глядел на всадника во все глаза. Тот подергал за повод, почесал волку меж ушей и направил его точно к пещерке, выглядящей стой стороны просто как россыпь крупных, в три человеческих роста, камней. Гортанно перекликнувшись со своими, аргундорец приближался. Все замерли, никто не шелохнется, только пальцы бесшумно смыкаются на рукоятках оружия.
Когда всадника отделяло от укрытия шагов десять, Омут мгновенно поднялся и метнул тяжеленную булаву. Волк шарахнулся, зарычав, но булава настигла всадника, выбив из седла. Озарич и Гонта, невидимые в коричневых плащах, мигом утянули зашибленного аргундорца в пещерку. Волк растерянно топтался поодаль, Прон, наловчившийся стрелять из арбалета, всадил стрелу ему в бок. Но то ли шкура у того была крепка на удивление, то ли стрела коротка оказалась, не свалился зверюга замертво, заскулил и бросился наутек, прямо к остальным. Вишена уже взялся за меч, решив, что сейчас свалка начнется, но остальные всадники, осмотрев волка и вытащив стрелу, вовсе не кинулись выручать пропавшего собрата. Поорали издалека, позвали, а после вскочили на своих жутких зверей и были таковы. Унеслись на восток, откуда пришли.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
